Россия перемещала тайную криптовалютную сеть стоимостью в сотни миллионов долларов через инновационный центр, созданный при поддержке Запада. Запад это не остановил — и не готов остановить другие подобные структуры, которые продолжают работать похожим образом.
ПОЛНАЯ КАРТИНА
Одна сеть, биткоин-резерв в $65 млн в Лондоне, группы обналичивания в Испании и Литве, приватные монеты через Центральноафриканскую Республику. Кремлёвский оперативник в кабинете «Сколково». Командная вертикаль от MacBookа в кабинете 412 через Владислава Суркова на Старой площади, 4 — прямо в Администрацию Президента и Службу внешней разведки Российской Федерации.
Не заблуждайтесь. Данное расследование не является очередной историей про злоумышление недобросовестного игрока. Речь идёт о методе. А четко отработанные методы становятся шаблоном и масштабно копируются.
«Командная вертикаль от MacBookа оперативника в Сколково до самой верхушки Кремля. В тени этого, и под носом у Запада – гигантский резервный фонд государственных денег. Задается один вопрос: сколько ещё таких систем?»
ЭТО НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ
Главное, что необходимо осознать по итогам этого расследования: перед нами не случайная аномалия и не единичный сбой системы. Схема, детально описанная в восьми частях — от применеия «Сколково» в качестве оперативного прикрытия до использования финансовых центров Запада как транспортный коридор и финального обналичивания с помощью криминальных групп — представляет собой готовый шаблон метода. Эта модель намеренно оттачивалась годами, и нет никаких оснований считать, что она осуществлена только здесь.
Москва не изобрела новый способ ведения войны, она лишь адаптировала старый. Идея использования финансовых систем как инструмент политического давления старо как сами санкции. Кремль нащупал трещины в броне системе, которую Запад выстроил для своей безопасности, и успешно работает через них. Эти трещины структурные. До нашего расследования никто не решался их рассмотреть, а значит – никто их не исправлял.
«Россия не атаковала западную финансовую систему. Она в неё внедрилась — записалась как студент, партнёр, донор. И оказавшись внутри легко сделала именно то, что ей было нужно.»
ТРИ ПРОВАЛА
Расследование обнажает три основных провала Запада в неусмотрении финансового коварства России.
Первый — провал институционального доверия. Западные правительства и корпорации вложили большие суммы в «Сколково», подписав под проектом свои имена и репутацию. А сам инновационный центр с первого дня находился под прямым контролем Администрации Президента и российских спецслужб. Идея о том, что экономическое сотрудничество с западом сделает Россию более умеренной, казалась разумной. Однако на практике это партнерство лишь помогло Кремлю выстроить мощный государственный технологический комплекс защищенный авторитетным именем MIT на его официальном бланке.
Второй — провал регуляторного контроля. Великобритания и Евросоюз обладают одними из самых жестких систем финансового контроля в мире, но они сосредоточены ны регулируемых структурах: банках, брокерах, биржах. Некоммерческие организации, получающие криптовалютные пожертвования через публичные кошельки, проваливаются в слепую зону законодательства. Публичные донационные адреса фонда были юридически прозрачны, но ни один регулятор не задавался вопросом, откуда берутся эти деньги на самом деле.
Третий — провал воображения. Запад выстраивал защиту против тех угроз, с которыми уже сталкивался ранее: прямая военная агрессия, очевидный шпионаж, или олигархи под санкциями, перемещающие деньги через подставные компании. Но системы защиты от цифровой сети, которая искусно маскируется под гражданскую организацию, получающая криптовалютные пожертвования от сторонников по всему миру, не существовало. Операция развернулась на самом видном месте оставшись абсолютно незамеченной.
«Запад строил стены против знакомых угроз. Тем временем Россия спокойно вошла в дверь, которую Запад же оставил открытой.»
ЧТО НУЖНО ИЗМЕНИТЬ
Методология блокчейн-анализа, на которой держится наше расследование, не является секретом. Инструменты и сами данные общедоступны — нужно лишь проявить политическую инициативу и начать использовать их системно, масштабно и без наивной иллюзии, что западная финансовая система защищена по умолчанию.
Каждый публичный донационный кошелёк, связанный с политически значимой организацией, это ценнейший источник информации. И надо срочно решать – кто их будет рассматривать.
Кроме того, необходимо ужесточить регуляторные требования к организациям получающих криптовалютные пожертвования. Есть колоссальная разница между банками и НКО в уровнях контроля. Банки крепко зажаты в тиски контроля а сектор НКО предоставлен самому себе и не рассматривается ни кем. Это не намеренный политический выбор, а упущение, которым систематически злоупотребляет даже на государственном уровне. Получается что банковский счет, получивший $2 млн в 124 транзакциях с одного московского IP-адреса, забьет тревогу в систему банка который тут же запустит тщательную проверк. А публичный донационный кошелёк с теми же признаками — не запустит ничего. Это должно изменится.
Наконец, надо радикально пересмотреть принципы партнерства, которые открыли российским госструктурам доступ к западной репутации. В совет ИЦ «Сколково» входили Эрик Шмидт из Google, Крейг Барретт из Intel, Петер Лёшер из Siemens, не говоря уже о прямом академическом сотрудничестве с MIT. Каждое из этих отношений давало Кремлю нечто ценнее денег: легитимность. Именно она и позволила отметать в сторону любые очевидные вопросы о его деятельности.
Любые будущие партнёрства с госструктурами авторитарных режимов должны оцениваться Западом не по их научной или коммерческой выгоде, но и по возможному оперативному прикрытию, которое выдается чужим государствам и их спецслужбам.
«Несмотря на факт что блокчейн зафиксировал всё, регуляторные отчеты смотрели в другую сторону и не записали ничего. Это результат той самой трещины, которую Запад обязан заделать.»
Файлы Системы — теперь постоянный документ. Он четко фиксирует факты: хронологию событий, географию транзакций, имена и должности ответственных и саму методику схемы. Блокчейн сохранил каждую транзакцию, каждый адрес и каждую связь. В его памяти навечно остались ИЦ „Сколково“, Лондон и Владислав Сурков. Всё это хранится в открытом реестре, доступном любому человеку имеющего выход в интернет. В общем, информация никогда не была скрыта, и поэтому главный вопрос не заключался в том, можно ли её найти. Вопрос почему никто не пытался её искать.
Файлы СИСТЕМЫ — КОНЕЦ СЕРИИ