На этой неделе Россия выбирает новый парламент. Два месяца власть старалась, чтобыэтого никто не заметил. История единственной партии, которая предложила мир, объясняет зачем.
За первые шесть дней избирательной кампании на всех федеральных телеканалах вместе выборам в Госдуму досталось меньше семнадцати минут эфира. В четырёх выпусках новостей из пяти выборы не упоминалисьвообще.
Телевизор в России до сих пор определяет, что люди знают и о чём думают, и молчание такого масштаба самособой не возникает: его выстраивают.
18, 19 и 20 сентября россияне будут выбирать 450 депутатов Госдумы на пять лет вперёд; в списках избирателейоколо 111 млн человек. Это первая парламентская кампания с начала полномасштабного вторжения в Украинуи первая, которую проводят на оккупированных украинских территориях. И первый случай, когда высказатьсяо войне можно не в телефонном опросе, а в бюллетене. По масштабу это крупнейшее политическое событие в стране с 2021 года, и его старательно сделали незаметным.
Сомнений в результате нет и не было: «Единая Россия» сохранит большинство, и это понимают все участники. Всё лето Кремль занимался другим: цифрой, которой не ждал, и партией, которую давно похоронил.
«Яблоко» двадцать лет просидело на обочине: последний мандат в Думе — 2003 год, фамилии руководстваничего не говорят большинству избирателей, а у молодых партия проходит по разряду родительской политики. 29 июля ЦИК единогласно зарегистрировал её список. Программа уместилась в сорок три слова: прекращениеогня, дипломатия, недопущение ядерной войны, свобода от страха и репрессий, процветающаядемократическая Россия. Из дюжины партий в бюллетене остановить войну просила одна.
Григорий Явлинский, тридцать лет назад создавший партию, не скрывал, зачем она идёт на выборы. 27 июляон написал, что проходить в Думу партия не рассчитывает и такой задачи себе не ставит. Задача была другая: дать людям возможность тайно, в бюллетене, сказать, что войну пора заканчивать, и чтобы эта цифра потомсуществовала, как бы её ни объявили. Скромно. Но и этого оказалось много.
Ещё в конце июня, до регистрации списка, настроения замерило само государство. ВЦИОМ, государственный и уж точно не склонный льстить антивоенной партии, получил: от 15 до 18 процентов россиян допускают, чтомогли бы проголосовать за «Яблоко». Для партии, десять лет державшейся у двух процентов, цифраневероятная.
Дальше началась кампания, и осторожное «допускаю» стало превращаться в готовность. ФОМ, второйгосударственный центр, 7-9 августа дал «Яблоку» четыре процента, вдвое больше, чем неделей раньше, и лучший результат партии за много лет. Закрытый июльский опрос ФОМа, по сообщениям, показывал 11 процентов в Москве и Петербурге. В ExtremeScan, где в июле были те же четыре, потом посчитали: дойдикампания до конца, партия могла бы взять восемнадцать-двадцать. Разгромных цифр здесь нет, да они и нетребовались. Цифры росли, и росли они в опросах тех самых государственных служб, которые четыре годаподряд показывали, что в стране всё спокойно.
Всё видимое происходило в телефонах у тех, кто по возрасту не застал последний думский мандат «Яблока». Посоцсетям пошли ролики с яблоками: их режут, едят, показывают в камеру. Ни лозунга, ни названия партии, ниединого слова, к которому мог бы прицепиться прокурор. Но подтекст был понятен всем. Следом за партиювступилась уехавшая оппозиция, годами с ней ругавшаяся: Илья Яшин, Владимир Кара-Мурза, Любовь Соболь, Олег Орлов. 6 августа Юлия Навальная записала обращение: поддержать «Яблоко» правильно и морально, и сейчас тот момент, когда старые счёты пора отложить. За две недели партия, которую в администрациипрезидента держали за политический труп, стала главной темой в стране.
7 августа небольшая прокремлёвская «Родина» подала в Верховный суд иск о снятии «Яблока» с выборов. Основание — авторские права: известная советская детская песня, наследники авторов которой публичносказали, что не возражают; фотографии из СМИ и архивов, среди них снимок Хиросимы и танк в подсолнухах; иллюстрации, сгенерированные ChatGPT для статьи Явлинского. Утром 10 августа на Поварской у здания судасобрались несколько сотен человек; по оценке одного из наблюдателей, девяносто процентов из них былимоложе двадцати пяти. Мелом на асфальте рисовали яблоки и знаки мира. Полиция попросила не шуметь и в тот день не задержала никого. Суд иск удовлетворил. Через одиннадцать дней после регистрации единственнойантивоенной партии государство убрало её из бюллетеня.
За эти одиннадцать дней страну успели измерить. Четыре года власть повторяла, что народ за войну, а несогласные — горстка маргиналов. Потом она сама пустила вопрос в бюллетень, сама увидела ответ в собственных опросах и бюллетень отобрала.
Как всё это было проделано, не нарушив ни одного закона, и что именно власть при этом защищала, — во второйчасти.