Как государство убрало из бюллетеня единственную антивоенную партию, не нарушив ниодного закона, и что оно при этом защищало.
Как государство убрало из бюллетеня единственную антивоенную партию, не нарушив ни одного закона, и что оно при этом защищало.
29 июля ЦИК зарегистрировал «Яблоко», единственную партию в бюллетене, которая требовала прекратить войну в Украине. Следующие три недели её поддержка резко росла. 10 августа Верховный суд снял партию с выборов, удовлетворив иск конкурентов об авторских правах.
Ни одного закона при этом нарушено не было. В этом и дело, и это труднее всего объяснить читателю, который представляет себе фальсификацию как человека, ночью вбрасывающего пачку бюллетеней. Российские выборы регулируются огромным сводом норм: их применяют суды, за ними следят комиссии, всё оформлено документами в открытом доступе. Система эти правила не столько нарушает, сколько пишет, и пишет так, как портной кроит костюм: по одной фигуре, но чтобы со стороны казалось, что надеть его может любой.
Правила, скроенные по фигуре
Возьмите одну поправку этого года: в агитации больше нельзя использовать изображения умерших. Как принцип возразить нечему, речь о достоинстве и согласии. Как политический ход это обезоруживает две партии и не задевает третью. КПРФ теряет Ленина и Сталина. ЛДПР теряет Владимира Жириновского, своего покойного основателя, чьё лицо фактически работало логотипом партии. «Единая Россия» идёт на выборы с живым президентом и не теряет ничего. Ни одна партия в тексте поправки не названа. Этого и не требовалось.
Так устроено всё. Норма 2021 года запрещает баллотироваться каждому, кто был причастен к организации, признанной экстремистской, и этим одним движением из политики вычеркнули всю сеть Алексея Навального, никого не пришлось даже судить. Новой партии нужно собрать 200 000 подписей от руки, и если государственный почерковед забракует больше пяти процентов выборочной пачки, документы не примут; спорить с графологом на практике невозможно. Партии вправе выдвигать своих людей в комиссии, которые считают голоса, а комиссии вправе их не брать: в Москве «Яблоко» в этом году не получило ни одного из 127 мест, на которые претендовало, впервые за тридцать три года. Сам ЦИК состоит из пятнадцати человек, которых равными долями назначают президент, Дума и Совет Федерации, и все три дороги ведут в одно место.
Подстроена и арифметика. Половина думских мандатов разыгрывается в одномандатных округах, где мандат берёт тот, у кого больше голосов, без порога в половину и без второго тура, так что разделённая оппозиция проигрывает меньшинству. Доходит до абсурда. В Петербурге в 2021 году либеральный политик Борис Вишневский обнаружил рядом с собой в бюллетене ещё двух кандидатов, которые официально сменили имена на его и подогнали внешность под его фотографию. Трое почти одинаковых мужчин, три одинаковых имени, один настоящий кандидат. Проиграли все трое, мандат достался «Единой России». Каждый шаг здесь был законным. А с 2006 года нет ни графы «против всех», ни порога явки, ниже которого выборы не состоятся, и равнодушие избирателя перестало быть для власти риском и стало ресурсом.
Когда правила перестают работать, правила меняют. С 1993 по 2003 год в России действовала смешанная система, на 2007 и 2011 её заменили чистыми партийными списками с семипроцентным барьером, а к 2016 году округа вернули, после того как список «Единой России» просел и по стране прошли массовые протесты. Избирательная система здесь не рамка, внутри которой власть работает, а инструмент, который она подстраивает под себя. Последнее по времени добавление — электронное голосование, в этом году доступное в 33 регионах, и география сама всё объясняет: в 2021 году эти регионы дали «Единой России» в среднем 38 процентов против 52 в остальных, и ни один из десяти лучших для партии регионов в список не попал. Избиратель входит через государственную систему идентификации, на инфраструктуре государственной компании, в платформу, которой распоряжается назначенная государством комиссия, и бумажного бюллетеня, который можно было бы потом пересчитать, после него не остаётся.
Авторское право, спущенное вниз
Тут история возвращается к авторским правам, потому что инструмент, опробованный на федеральном списке, спустили ниже. 11 и 12 сентября суд в Челябинске снял всех пятерых одномандатников «Яблока» по авторским правам; в главном деле речь шла о ролике, где использовали работу Бэнкси и цитату, приписываемую Андрею Сахарову. Иски подали кандидаты от «Зелёных», ещё одной малой партии. На той же неделе сняли кандидата в Смоленске, а в Краснодарском крае сняли 74-летнего кандидата из-за листовки о мире, которую в решении суда назвали экстремистским агитационным материалом. Кампанию «Яблоко» начинало со 135 одномандатниками. К 26 августа их было около 125, к 9 сентября 123, к 14 сентября собственная сводка партии показывала 117, а сообщений об отдельных снятиях с тех пор хватает, чтобы предполагать цифру ниже. The Insider насчитал по стране не меньше 36 оппозиционных кандидатов, выбитых с этих выборов, больше половины из них из одной партии. Для сравнения: КПРФ столкнулась ровно с такими же исками об авторских правах, в основном их отбила и подала встречные. Закон был один и тот же. Результат разный.
Зачем понадобились усилия
Всё это потребовало усилий, и усилия надо объяснить. Уверенная в себе власть не разбирает по частям партию с рейтингом в несколько процентов. Объяснение — война и то, что она сделала со всем, на чём власть раньше строила кампании.
Предложить «Единой России» нечего. Прежний размен на выборах был такой: стабильность и заметные траты. В этом году — дефицит бюджета в триллионах рублей, перебои с топливом во многих регионах, закрывающиеся школы и больницы в местах настолько разных, как Москва и Красноярск. Внутренняя планка партии, по сообщениям, упала с 55 процентов до 45, а к концу июля социологи давали 36. Обещать было нечего, и администрация занялась другим: стала гасить спрос. Те семнадцать минут эфира — не недосмотр. Когда партии проводили формально одинаковые съезды по выдвижению, «Единая Россия» получила примерно в 1,3 раза больше эфирного времени, чем все десять остальных вместе. В мае две трети опрошенных россиян не могли сказать, когда выборы; к концу июня дату называли 53 процента. Тихие выборы безопаснее, потому что дома остаются в основном недовольные, а с 2006 года не бывает явки настолько низкой, чтобы выборы не состоялись.
За мирную программу расплатилась не партия, а люди. 17 августа, в день, когда «Яблоку» отказали в апелляции, суд в Пскове приговорил Льва Шлосберга, заместителя председателя партии, к одиннадцати годам и одному месяцу колонии за дискредитацию армии; другой заместитель председателя, Максим Круглов, ещё в июне получил семь лет за два поста в соцсетях, написанных в апреле 2022 года. В тот же день, 17 августа, у Верховного суда в Москве задержали больше восьмидесяти пяти человек, среди них 73-летнего актёра, пришедшего как свидетель. По подсчётам самой партии, за годы войны у неё прошли 44 обыска, одиннадцать человек отсидели административные аресты, штрафов набралось больше 8,5 млн рублей. Последнюю жалобу отклонили 3 сентября, рассмотрев её примерно за сутки и не изложив мотивов.
У суда 10 августа как будто ничего не случилось. На Поварской никого не задержали, полиция держалась в стороне, люди разошлись. Но если в тот день ничего не сделали, это не значило, что не сделают вообще. В течение следующей недели за некоторыми из тех, кто раздавал там листовки, пришли домой. Им вменили нарушение порядка проведения публичного мероприятия и посадили, а потом они рассказали, что в отделе их били и запугивали сотрудники центра по противодействию экстремизму. Толпа, разогнанная перед камерами, даёт фотографии и день международных заголовков. Люди, тихо забранные из дома неделю спустя, не дают ни того, ни другого.
Календарь
Впервые голосование проводят и на оккупированных украинских территориях, где списки возглавляют администраторы, присланные из Москвы. Люди будут голосовать в условиях военного положения, при отключениях света, нехватке воды и ударах дронов, а явку объявят высокой те же власти, которые эти выборы и проводят. Проверить её будет некому: независимых наблюдателей в стране не осталось.
И есть ещё одна дата, которая задаёт календарю форму. Несколько независимых российских редакций со ссылкой на источники в администрации президента и спецслужбах сообщали, что новую волну набора в армию могут объявить уже в октябре, как только закончится голосование. Один человек, занятый в наборе, описывал месяцы подготовки к тому, что, по его словам, никогда не назовут мобилизацией. В Кремле наличие таких планов отрицают.
Прочтите календарь в этом порядке, и последовательность станет очевидной. Сначала выборы, счёт приходит потом. Россиян просят переизбрать парламент на пять лет, не сказав им, что этому парламенту, возможно, придётся утверждать на втором месяце работы, а единственную партию, которая хотела об этом говорить, убрали из бюллетеня в августе, после того как опросы, заказанные самим государством, показали, что с ней согласна заметная часть россиян.
Ради этого в нынешних выборах и стоит разбираться. Интересен не итог, решённый давно, а механика, которая его производит: как система готовит выборы, проиграть которые она не может себе позволить; что она делает, когда партия случайно показывает, что люди хотят того, чего власть не разрешает; и почему для власти в таком положении самые безопасные выборы — те, которых почти никто не смотрит.