Официальная зарплата Михаила Шеломова составляет примерно $8400 в год. Он работает «главным специалистом» в петербургской дочерней компании «Совкомфлота» — государственной судоходной компании. Скромная должность, подобающая управленцу среднего звена в разветвлённой системе российских государственных предприятий.
При этом состояние Шеломова оценивалось OCCRP в 2017 году в $573 млн, а по более поздним данным российского расследовательского издания «Проект» — в $1,2 млрд.
Разрыв между доходами и активами Шеломова не объясняется предпринимательским талантом, наследством или инвестиционной проницательностью. По мнению исследователей, его объясняет единственный биографический факт: Шеломов — сын двоюродного брата Владимира Путина. Согласно многолетним расследованиям OCCRP (Organised Crime and Corruption Reporting Project), он является одним из нескольких лиц, функционирующих в качестве финансовых «подставных» для российского президента — владеющих активами, которые, по убеждению исследователей, в конечном счёте служат интересам Путина при сохранении юридической дистанции от Кремля.
Данное расследование рассматривает прокси-сеть — её ключевых участников, финансовую архитектуру и то, что она говорит о масштабах и структуре богатства, скрытого за самым могущественным кабинетом России.
Прокси-модель: почему Путин ничем не владеет
Официальные декларации об активах Владимира Путина поразительно скромны для главы государства, находящегося у власти четверть века. Небольшая квартира, несколько автомобилей, умеренная зарплата. Шведский экономист Андерс Аслунд, десятилетиями изучающий экономику российской элиты, оценивал реальное состояние Путина в диапазоне от $100 до $130 млрд — цифра, которая, если она верна, поставила бы его в ряд богатейших людей планеты.
Это расхождение — не случайность учёта. Это результат сознательно выстроенной финансовой архитектуры, в которой богатство распределено по сети доверенных лиц — родственников, друзей детства, профессиональных знакомых, — каждый из которых владеет активами от имени президента. Прокси-модель обеспечивает как юридическую правдоподобность отрицания, так и операционную безопасность: Путин контролирует богатство без уязвимости формального владения.
Исследователи описывают систему как «паутину» банковских счетов, объектов недвижимости и корпоративных долей, раскинувшуюся по юрисдикциям — от России через Западную Европу до офшорных центров Карибского бассейна и Тихого океана.
Михаил Шеломов: сын кузена
Накопление активов Шеломова началось с исключительно удачной по времени инвестиции. Его компания «Акцепт» приобрела 12,47%-ную долю в СОГАЗе — страховом подразделении государственного энергетического гиганта «Газпром». К 2013 году эта доля, по оценке «Газпромбанка», выросла до примерно 6,17 млрд рублей ($193,4 млн).
Механика того, каким образом низкооплачиваемый сотрудник государственного предприятия приобрёл значительную долю в одной из наиболее дорогих страховых компаний России, остаётся непрозрачной. Расследование OCCRP отмечает, что покупка Шеломова совпала с масштабной реорганизацией структуры собственности СОГАЗа, в ходе которой банк «Россия» — подконтрольный союзнику Путина Юрию Ковальчуку — получил мажоритарную позицию. То, что родственник Путина одновременно получил параллельную долю, свидетельствует скорее о скоординированном размещении, нежели о самостоятельной инвестиции.
По более поздним данным «Проекта», совокупное состояние Шеломова оценивается в $1,2 млрд, охватывая активы в страховании, энергетике и финансовых услугах. Несмотря на это богатство, Шеломов поддерживает исключительно низкий публичный профиль — характеристика, общая для других членов прокси-сети.
Сергей Ролдугин: виолончелист с офшорными компаниями на $2 млрд
Сергей Ролдугин — концертный виолончелист и дирижёр. Он также является близким другом Путина с 1970-х годов и крёстным отцом его старшей дочери Марии. В 2014 году, когда его спросили о финансах, Ролдугин сказал New York Times простую фразу, которой суждено было стать скандально известной: «У меня нет миллионов».
Два года спустя «Панамские документы» — массивная утечка из панамской юридической фирмы Mossack Fonseca — выявили, что Ролдугин находится в центре офшорной сети, через которую были проведены как минимум $2 млрд через банки и подставные компании. Он числился владельцем офшорных структур, получавших платежи на десятки миллионов долларов, включая компанию, получившую тайное влияние на КамАЗ — крупнейший российский производитель грузовиков, — и ещё одну, занявшую значительную позицию на российском рынке телевизионной рекламы.
Последующее расследование OCCRP «Ландромат Тройки» — отдельная схема отмывания денег, связанная с ныне несуществующим инвестиционным банком «Тройка Диалог», — установило, что Ролдугин получил как минимум $69 млн от компаний, связанных с отмывочной сетью. Среди наиболее необычных транзакций: $11,6 млн, заработанных на штрафах за расторжение 16 последовательных фондовых сделок — транзакции, которые, по мнению следователей, не имеют коммерческого обоснования помимо трансферта богатства.
Когда Ролдугина поставили перед фактом разоблачений «Панамских документов», он заявил российским СМИ, что миллионы были потрачены на дорогие музыкальные инструменты для него самого и талантливых молодых музыкантов. Ни одно последующее расследование не подтвердило это объяснение.
Пётр Колбин: друг детства и бывший мясник
Путь Петра Колбина к состоянию, оценённому в $550 млн, начался в мясных лавках Ленинграда. Друг детства Путина, Колбин впоследствии приобрёл доли в предприятиях, связанных с энергетическим и строительным секторами, — отраслях, где близость к государственной власти прямо транслируется в коммерческое преимущество в российской политической экономии.
Как и в случае с Шеломовым и Ролдугиным, траекторию обогащения Колбина сложно объяснить обычной предпринимательской деятельностью. Его предполагаемые активы значительно превышают то, что могли бы генерировать его известные бизнес-операции, а тесная личная связь с Путиным прочно помещает его в категорию лиц, которых исследователи описывают как потенциальных подставных.
Финансовая архитектура сети
Несколько структурных характеристик объединяют прокси-сеть.
Во-первых, использование компаний, связанных с государством, в качестве инструментов накопления богатства. СОГАЗ (страхование), КамАЗ (машиностроение) и структуры энергетического сектора повторяются в портфелях лиц, связанных с Путиным. Это не спекулятивные стартапы — это устоявшиеся компании с гарантированными потоками доходов от государственных контрактов и окологосударственных операций.
Во-вторых, офшорное корпоративное наслоение. «Панамские документы» и последующие утечки выявили масштабное использование структур на Британских Виргинских островах, в Панаме и других офшорных юрисдикциях для хранения и передачи активов. Эти структуры обеспечивают как налоговые преимущества, так и непрозрачность владения, затрудняя для следователей установление цепочки бенефициарного владения от офшорной структуры до конечного выгодоприобретателя.
В-третьих, использование доверенных профессиональных посредников — юристов, провайдеров корпоративных услуг и финансовых консультантов, — управляющих административной механикой прокси-сети. Эти посредники занимаются корпоративными регистрациями, управлением банковскими счетами и проведением транзакций, создавая дополнительный слой разделения между активами и их предполагаемыми распорядителями.
Вопрос на $24 млрд
Расследование 2017 года оценило совокупное состояние ближнего круга Путина в $24 млрд. С тех пор индивидуальные оценки выросли (одно только состояние Шеломова увеличилось более чем вдвое), а также были выявлены дополнительные подставные лица, — что позволяет предположить, что нынешняя сумма может быть существенно выше.
Правительство Великобритании прямо признало существование прокси-сети, включив в санкционные списки лиц, которых оно описало как часть «теневой сети, финансирующей роскошный образ жизни Путина». Однако санкционное правоприменение в отношении подставных лиц сталкивается с фундаментальной проблемой: весь смысл прокси-модели — создание юридической дистанции между целевым лицом (Путиным) и активами. Каждый прокси может правдоподобно заявить о личном праве собственности, что усложняет правовую основу для конфискации.
Что раскрывает прокси-сеть, помимо масштаба индивидуальной коррупции, — это систематическое слияние государственной власти и личного богатства. Те же государственные компании, которые генерируют национальный доход России, служат инструментами накопления личных состояний путинских соратников. Те же офшорные структуры, что защищают корпоративные прибыли от налогообложения, защищают и президентское богатство от проверки.
Для исследователей, отслеживающих российскую государственную коррупцию, прокси-сеть — не совокупность отдельных случаев. Это финансовая система, спроектированная обитателем Кремля и для него, поддерживаемая на протяжении десятилетий и устойчивая к правоприменительным инструментам, которые до сих пор против неё применялись.
Источники: OCCRP — Путин и его подставные лица | OCCRP — Относительное богатство в России (Шеломов) | ICIJ — Панамские документы: сеть Путина | OCCRP — Тайный управляющий (Ролдугин) | OCCRP — Ландромат Тройки: Ролдугин | Правительство Великобритании — Санкции против сети Путина | Fox Business — Состояние Путина