На дубайском архипелаге Пальма Джумейра — искусственном острове, ставшем мировым символом показного богатства, — расположен XXII Carat, закрытый комплекс роскошных вилл на берегу моря, где отдельные объекты недвижимости оцениваются свыше $30 млн. Среди его обитателей — группа российских руководителей оборонной промышленности во главе с Сергеем Чемезовым, попавшим под западные санкции генеральным директором «Ростеха», одного из крупнейших государственных оборонных конгломератов России.
Расследование 2025 года, проведённое «Системой» — следственным подразделением Радио Свобода, — выявило, что Чемезов и как минимум два директора дочерних компаний «Ростеха» не просто соседи по комплексу XXII Carat — они занимают смежные виллы на одном участке побережья Персидского залива. Это обстоятельство ставит острые вопросы о том, каким образом подсанкционные российские оборонные чиновники поддерживают роскошный образ жизни в юрисдикциях, номинально приверженных соблюдению западных санкционных режимов.
Соседи: три виллы, три руководителя оборонки
Вилла Чемезова относится к самой эксклюзивной категории комплекса XXII Carat — «Сапфир» — двухэтажное поместье площадью 2170 квадратных метров на берегу моря с семью спальнями, оценённое более чем в $30 млн. Согласно расследованию «Системы», буквально через одну и две двери от Чемезова находятся резиденции Николая Колесова, директора «Вертолётов России» (дочерней компании «Ростеха»), и Александра Михеева, директора «Рособоронэкспорта» — главного российского агентства по экспорту вооружений.
Это не совпадение индивидуальных вкусов. Три высокопоставленных чиновника одного и того же оборонного конгломерата — организации, производящей всё от военных вертолётов до систем радиоэлектронной борьбы, применяемых на Украине, — владеющие смежными люксовыми виллами в государстве Персидского залива, представляют собой модель скоординированного размещения активов, которую исследователи характеризуют как типичную для подхода российской элиты к управлению богатством в условиях санкций.
Структуры собственности: игра в напёрстки
Ни одна из трёх вилл не зарегистрирована на имена их фактических обитателей. Резиденция Чемезова формально принадлежит Neve Limited — корпоративной структуре, регистрационные данные которой следователям не удалось полностью отследить. Однако данные, опубликованные C4ADS — американской некоммерческой исследовательской организацией, — связывают контактную информацию Neve Limited с Натальей Агаповой, юристом с давними финансовыми связями с семьёй Чемезова.
Вилла Михеева зарегистрирована на имя его сына — распространённая практика среди подсанкционных российских чиновников, стремящихся сохранить доступ к активам при дистанцировании от формального владения. Резиденция Колесова записана на Veles Electronics — местную компанию в ОАЭ, корпоративная структура которой фактически скрывает конечного бенефициара.
Подобный многоуровневый подход к собственности преследует двойную цель. Он создаёт юридическую дистанцию между подсанкционными лицами и их активами, усложняя правоприменительную работу западных властей. И он эксплуатирует корпоративную среду ОАЭ, где требования к прозрачности бенефициарного владения исторически были слабее, чем во многих западных юрисдикциях.
Санкционный контекст: десятилетие в Дубае
Чемезов впервые попал под санкции США, Великобритании и Европейского союза после аннексии Крыма Россией в 2014 году. Тем не менее, согласно утечке данных о пересечении границ, проанализированных «Системой», с 2015 года он посещал ОАЭ не реже одного раза в год — эта закономерность сохранилась даже после расширения санкций вследствие полномасштабного вторжения России на Украину в феврале 2022 года.
Эта модель передвижений высвечивает критический пробел в глобальной санкционной архитектуре. В то время как США и ЕС последовательно расширяли санкционные списки в отношении российских оборонных и разведывательных фигур, правоприменение зависит от сотрудничества юрисдикций, где подсанкционные лица держат активы. ОАЭ, несмотря на присоединение к ряду многосторонних санкционных механизмов, сохраняют благоприятную среду для российского капитала — особенно в секторе недвижимости.
Дубайский рынок недвижимости зафиксировал документально подтверждённый всплеск российских инвестиций с 2022 года, причём отраслевые отчёты отмечают существенный рост числа российских покупателей, особенно в люксовом сегменте. Сочетание корпоративной непрозрачности эмирата, программ «вид на жительство через инвестиции» и ограниченных соглашений об экстрадиции делает его привлекательным направлением для капитала, ищущего дистанцию от санкционного правоприменения.
Комплекс XXII Carat: российские корни
Ирония присутствия российских оборонных управленцев в XXII Carat усиливается происхождением самого комплекса. Застройка была осуществлена российской девелоперской компанией, а маркетинг давно ориентирован на состоятельных покупателей из России и стран СНГ. Комплекс оснащён удобствами, включая частные пляжи, бассейны с эффектом бесконечности и — деталь, привлёкшая внимание прессы, — хрустальные ванны стоимостью, по некоторым данным, свыше $1 млн каждая.
То, что закрытый люксовый комплекс, построенный российскими девелоперами на искусственном острове в Персидском заливе, теперь служит домом для подсанкционных руководителей российской оружейной отрасли, регулярно его посещающих несмотря на западные заморозки активов, иллюстрирует структурные ограничения действующего санкционного режима. Активы технически находятся вне досягаемости правоприменения США и ЕС; структуры собственности призваны затруднить идентификацию; а принимающая юрисдикция мало заинтересована нарушать сложившееся положение.
Что это говорит о санкционном правоприменении
Вилловый кластер Чемезова—Колесова—Михеева — это больше, чем анекдот об элитном лицемерии. Он представляет собой наглядный пример того, как российские государственные чиновники — а именно те, кто руководит военно-промышленным комплексом, обеспечивающим военные действия России, — продолжают распоряжаться значительным личным богатством, извлечённым из их должностного положения.
Следственный вопрос состоит не просто в том, нарушают ли эти лица санкции (юридическая квалификация, зависящая от конкретных условий каждого санкционного решения и сотрудничества властей ОАЭ). Вопрос в том, адекватна ли нынешняя санкционная архитектура, сфокусированная преимущественно на заморозке активов в западных юрисдикциях, когда субъекты этих санкций систематически перемещают своё богатство в юрисдикции за пределами эффективного правоприменения.
Каждая вилла на Пальме Джумейра — это миллионы долларов, которые, по утверждению исследователей, ведут к прибылям государственного оборонного конгломерата, чья продукция применяется на поле боя на Украине. То, что этим богатством можно безмятежно наслаждаться на дубайском пляже за слоями подставных компаний и семейных номиналов, указывает на системный сбой, выходящий за рамки любого отдельного случая.
Источники: RFE/RL «Система» — Союзник Путина, российская военная машина и роскошные виллы в Дубае | Meduza — Хрустальные ванны для настоящих мужчин | The Ins — Глава «Ростеха» и его коллеги приобретают виллы в Дубае | Данные C4ADS через OCCRP